Форум » Литература и Искусство | Адабият бла Санагъат » Наша проза » Ответить

Наша проза

sarykyrgyz: Тропинками сквозь даль простертыми, В горах рожденные мужчины. Должны живыми, или мертвыми, Мы возвращаться на вершины. Расул Гамзатов. С востока появляются первые лучи азиатского солнца, еле пробиваясь сквозь бодрящую прохладу утреннего предгорья, словно с нетерпением торопясь подняться над зеленными адырами, расположенных с востока. С запада уже покрытое солнцем высокогорное плато, свободное от тени восточных адыров, покрытое правильными рядами абрикос, яблонь и вишни, посаженных в эпоху развитого социализма и частично вырубленных в эпоху сухого закона. Гостеприимные и уютные адыры от окультивированного плато отделяет река, которая скрылась в зарослях жигиды, черной тасмой протянутая в глубь ущелья. О том, что там есть вода можно догадаться лишь по мощному реву, доносящемуся из зарослей. Ветер здесь всегда южный. Поэтому вместе с ним из глубины ущелья доносятся сладкий аромат жигиды, облепихи и черники, и смешиваясь с запахом лошадиного навоза и кислого молока, формируют запах детства. На севере незначительно, но упрямо видны голые скалы Беркиташ-Ата, или названное русскими переселенцами Колдун-Горой. Перед ней робко раскинулся Кемин. Ущелье это, малоизвестное и альхамдулиллах малоизвестное Кызыл-Суу. Отара старого Болотбека сына Бээрмана стояла выше по ущелью у устья реки Кичи-Таарылган, это один из многочисленных притоков реки Кызыл-Суу. Стандартная кошара, рядом двухкомнатный домик с нехитрым навесом. Всегда замечал, что у нашей семьи навесы над двором всегда больше чем сам дом. К чему я это говорю? Сам не знаю. А рядом с домом огромный, искривленный суровыми ветрами карагач. Резко-континентальный и непредсказуемый киргизский климат не дает возможности хорошо расти другим видам деревьев. Например, за яблоней надо ухаживать, поливать, защищать от холода, опрыскивать, обрезать. А карагач, он растет в самых невозможных местах, довольствуясь тем, что есть. Выживая, при этом он становится твердым и непреклонным. Кто-то скажет, что карагач дерево бесполезное в строительстве, и плодов не приносит и т.д. Но карагач, уживаясь в самых засушливых и суровых условиях, становится, чуть ли не единственным свободно растущим деревом этих мест. Даря спасительную прохладу, защищая от знойного азиатского солнца и спасительное тепло в суровые высокогорные зимы. Старый Болотбек был как карагач. Худой, среднего роста, подтянутый, его осанка как бы намекала на его славных предков, дерзких контрабандистов и конокрадов. С легкой кошачьей походкой, зелеными рысьими глазами, даже в свои полные семьдесят он излучал силу, благородство и упрямство. Пройдя с 1942 по 1945 от Сталинграда до Праги, с 1945 по 1949 продолжая службу в Западной Украине, с боевым ранением на шее от бендеровского штык ножа, воспитав троих сыновей и пять дочерей, добившись традиционного, еще того самого киргизского уважения (нынешнее уважение это уже совсем другое) у своих родичей и при этом оставаясь верным своим принципам, всегда оставаться человеком, он на всю жизнь остается примером, эталоном духовности, мужественности в его сугубо киргизском-горском значении. Он был как карагач… Думая об этом, невольно ощущаешь свою слабость и свою яблочность и абрикосоть, либо вообще мандаринность… Мы слабы, немощны… Мы не карагачи… Тропинками сквозь даль простертыми, В горах рожденные мужчины. Должны живыми, или мертвыми, Мы возвращаться на вершины. Расул Гамзатов.

Ответов - 34, стр: 1 2 All

natkar: Volna сау бол!

sarykyrgyz: Киргизия не отчая страна ты не ждала, ты не звала меня я здесь полдетства полупрожила полчеловеком, полуненавидя я вздрогнула, холмы твои увидя святая полуродина моя. Зурият Боташева Ему снились лесистые горы Месхетии, аккуратные старые сакли Ахалцихе… Проснувшись, он вспомнил то самое роковое лето, когда ему только исполнилось семь лет, приехали люди в одинаковой одежде и повезли его и мать, старого деда, его многочисленных братьев и сестер в другое место. Он смутно помнит, что его мать и остальные женщины почему-то плакали. Тогда он ничего не понимал. Это все ему показалось еще одним собранием родственников, которое обычно происходило после того, как человек с кожаной сумкой приходил с большого села и доставал из нее кому-нибудь треугольную бумагу. Его старшая сестра медленно, выделяя каждую букву, читала, после чего женщины начинали плакать. Он подумал, что пришла очередная треугольная бумага. Только не понимал, почему их увозят из дома. А как же козы? Он их утром отогнал на соседнюю котловину, и вечером необходимо было их собрать и пригнать в сарай. Дед будет ругать. Но дедушка, вяло качаясь на кузове, прислонив голову к борту, тихо плакал. Он так и не пригнал обратно коз. Первое время он сильно беспокоился о козах. Но повзрослев, он понимал, что о них «позаботились». Ему в своей жизни еще раз пришлось оставлять свой скот без присмотра и оставлять свой дом. Это произошло, когда ему исполнилось пятьдесят два. В этот раз все было намного страшнее. Он все понимал. Он уже был взрослый. И направив свой автомобиль на север, в сторону перевала Тоо-Ашуу, к южным воротам в Чуйской долины, покидая благодатную Фергану, он думал не о козах, а о своей семье. Его терзала мысль о том, найдет ли он наконец-то покой, обретут ли его дети давно потерянную родину. И теперь, убирая остатки обгоревшего сеновала, ставя новые окна вместо разбитых старых, он снова стал думать о потерянной родине. За день он очень устал. Он всегда любил трудиться. Он всегда отдавал все свои силы. Он любил эту усталость после хорошей работы. Но в этот раз она ему показалась неприятной. Она давила на него. Он решил поспать… Ему снились лесистые горы Месхетии, аккуратные старые сакли Ахалцихе…

Сирма войвода: sarykyrgyz ,наверно написать такое может только человек сильно влюблен в свой родной край


sarykyrgyz: Сирма войвода пАсиба



полная версия страницы